Ничем непримечательная неделя: корплю над записью 6-го альбома и песнями Эльдуса Сайфулина у которого в составе и баян, и домра, и всякая перкуссия. Пишу для Specialradoi о том, как я начал сочинять тексты и о жизни музыкантов в 60-е вообще. Вот небольшой отрывок:

"…Летом 1968 все участники нашей группы поступили в ВУЗы. Все пребывали в состоянии некоей эйфории: мы и дальше будем играть и теперь - в Москве, где много места чтобы развернуться! Кстати, играли мы не хуже большинства московских команд, дав за год с небольшим нашего существования не меньше 15-20 концертов, а на танцах вообще играли постоянно. К тому же в репертуаре у нас было больше песен собственного сочинения, чем в любой столичной группе, и мы чувствовали, что это серьезное преимущество.
Но тут произошло событие, которому я сначала не придал серьезного значения, но которое впоследствии, я думаю, серьезно повлияло на состояние "Фобоса". Как-то с двумя дубненскими друзьями, уже почти сдав вступительные экзамены, мы ехали в метро. Наверху стоял солнечный август, а внизу, под землей, напротив меня сидел молодой мужчина на пиджаке которого красовался значок …предвыборной компании Джона Кеннеди, которая закончилась его победой аж в 1960 году! Я понял, что он американец и предложил поменяться на мой комсомольский значок. Американец же был сражен тем, что я знаком с такими тонкостями американской политики, и согласился. Оказывается, они катались в метро вдвоем с товарищем по туристической группе. На поверхность мы вышли вместе и отправились гулять по центру Москвы. Тот, у кого был значок, оказался инженером, второй - учителем, жена которого преподавала русский, и сам он чуть-чуть знал язык, что всерьез облегчало наше общение. Мало того, в 1966 году учитель побывал на концерте Beatles, что для меня было равносильно знакомству с созданием, приближенным к божеству, и я тут же признался, что играю в группе, сочиняю песни и обожаю Beatles.
Уже под вечер, когда стало темно, мы добрались до Мавзолея, где был пункт сбора всей туристической группы. Прождав где-то полчаса пока все не соберутся, американцы отметились у гида в том, что не потерялись, и мы пошли провожать их в гостиницу "Бухарест", на другую сторону Москвы-реки. Шли медленно, любуясь ночным городом, стенами Кремля и Большим Каменным мостом. Когда мы достигли его середины, американцы вдруг занервничали. Оказалось, они заметили, что за нами от самого Мавзолея идет какой-то человек: мы остановимся - и он притормаживает, мы идем чуть быстрее - и он прибавляет. Им это было неприятно: они решили, что попали под колпак КГБ. Нам, когда мы убедились, что они ничуть не преувеличивают, стало просто стыдно.
Надо было как-то спасать ситуацию и лицо страны. Я хорошо знал, в каком месте живу, и даже в сверхсвободной по советским меркам Дубне контакты с иностранцами отнюдь не поощрялись, а я уже взял у американцев адреса. Преодолевая страх, я отделился от кампании и подошел к нашему "хвосту".
"Хвост" оказался молодым человеком лет 25 интеллигентного вида и в очках. Тщательно подбирая слова, я сказал, что американцам не очень нравится то, что он давно идет за нами. Молодой человек молча выслушал меня, снял очки и, протирая их платком и смотря куда-то в сторону, попросил представиться, что я и сделал: кто, откуда и зачем. После этого "хвост", не говоря ни слова, развернулся и пошел назад, к Васильевскому Спуску.
Настроение было испорчено, мы проводили наших новых знакомых, на прощание они спросили, что, по нашему мнению, будет с Чехословакией, пытавшейся построить в тот год "социализм с человеческим лицом". Я мрачно ответил, что, скорее всего, наши войска ее оккупируют. Мое предсказание сбылось буквально через несколько дней…"
Вот так мы жили.
В разделе "Рукописи" теперь есть полный текст моей статьи "Дело "Воскресения", иллюстрированной большим количеством фотографий.

Сергей Попов