Как-то с праздниками задержался с дневником.
Но все же.
В разделе "Рукописи" добавились 2 моих интервью: с Вячеславом Малежиком и Евгением Маргулисом.
В разделе "Новье" - 3 песни, которые войдут в альбом "Биг-бит 1970-72": "Времена года", "Хочу" и "Письмо английского солдата". Сейчас они в том виде, в котором я их записывал для предыдущего "Биг-бита", в окончательном варианте аранжировка и звук будут немного изменены.
Расскажу сегодня о том, как создавались эти песни: возможно, это будет вам интересно.
"Времена года" написаны поздней весной 1970 г., перед моим уходом в армию. Очень заметно влияние акустических вещей Beatles, таких, как I Will и I've Just Seen A Face.
У "Письма…" своя история. Весной 1972 г. в полк, где я служил, вернулся дивизион
С-125, который защищал небо Египта от "израильских стервятников", как писали тогда наши газеты. Они же ничего не писали о том, что обслуживают эти ПВО-комплексы, которые располагались вдоль Суэцкого канала, советские солдаты. Вернувшиеся много рассказывали о жизни и службе в Египте: как кочевники пытались продать своих дочерей офицерам, как плохо было без черного хлеба, как не удалось обучить малограмотных египетских солдат управлению комплексом и солдатам пришлось служить за них. Этот дивизион не сбил ни одного "миража" или "фантома", которыми были тогда вооружены ВВС Израиля, зато соседний - целых 6 потеряв, правда, несколько человек убитыми во время бомбежки.
Под впечатлением от этих рассказов я и написал "Письмо английского солдата". Про советского солдата в песках Египта я написать, конечно, не мог: во-первых, я бы разгласил военную тайну (хотя для Израиля это вряд ли было тайной), во-вторых, мог всерьез получить по ушам по идеологической линии.
Песня "Хочу" написана весной 1971 года, тоже в армии. Когда я накидал текст, ко мне в каптерку (я был старшиной) ввалился рядовой Отяковский, мой одногодка по призыву.
Я прочитал ему текст, и он даже поправил какую-то строчку, а потом переписал его своей рукой в моей тетрадке, так он у меня и хранится. Эта деталь не бы была так интересна, если бы не последовавшие затем события. Через год выяснилось, что Отяковский - вор.
В основном он воровал деньги и часы и прятал их на чердаке казармы. Надо сказать, что воровство у своих, т.е. солдат и сержантов, жестоко пресекалось в армии в те времена, и офицеры такой порядок поддерживали. Но Отяковский был уже "дедом", сор из избы решили не выносить, и послали его на "губу" на 15 суток.
"Деды", сидевшие на "губе" нашего полка 1-й Особой армии ПВО всегда пользовались привилегиями, и ели, например, в нарушении порядка, с караулом, а не в камере (караульное помещение совмещалось с полковой "губой").
Но тут был особый случай, и получилось так, что именно я попал в первый день отсидки Отяковского начальником караула. Когда принесли обед, я приказал порцию Отяковского отнести ему в камеру. Он был настолько возмущен, что вылил на пол содержимое тарелок, но это на меня никак не повлияло: давать какие-то привилегии человеку, воровавшему у своих, я не собирался. Отяковский дождался ночи, и когда жизнь в части замерла, начал буянить и угрожать мне тем, что убьет меня и всю мою семью как только демобилизуется. Надо сказать, что это был здоровый парень с Украины, с характером и злопамятный - мы знали друг друга уже год. В тот момент мне казалось, что он может привести свои угрозы в исполнение. Надо было как-то отвечать, я был в ярости.
Открыв маленькое зарешеченное окошко в двери камеры, я сунул туда ствол карабина и прокричал Отяковскому, что если он не прекратит буянить, я его застрелю - и я действительно, был очень близок к тому, чтобы нажать на курок. Я знал, что мне практически ничего не грозит: офицеры и солдаты будут на моей стороне, вора никто жалеть не будет, да и Устав караульной службы позволял мне при определенных условиях, которые были налицо, применять оружие.
Отяковский понял, что я не шучу, и притих, тем самым не доводя меня до греха.
Последние 2 месяца службы он вел себя очень тихо и частенько драил по моему приказу деревянный солдатский нужник под презрительными взглядами "молодых".

Что до содержания песни "Хочу", то, возможно, это первая песня в советском рок-н-ролле с сильным сексуальным подтекстом, и тем она мне дорога.
Кстати говоря, в записи всех песен самое активное участие принимала моя жена Наташа.
Ее перкуссию - дарбук, тамбурин, бонги - можно услышать во всех трех песнях, в "Хочу" она играет на ударной установке, в "Письме…" - еще и на варгане.
Проследив за статистикой посещения нашего сайта, я обратил внимание, что ее география довольно широка. Интересно, кто все же ходит "в гости к нам" из США, Испании, Греции, Дании, Швеции и т.д. за музыкой и словом. Напишите что-нибудь о своих впечатлениях в разделе "Тук-тук", мы будем вам благодарны.

Сергей Попов.